РусТатEng

Путешествие из прошлого в будущее с остановкой в театре

Путешествие из прошлого в будущее с остановкой в театреТеатральный спектакль рождается и умирает на сцене. Если он вызвал эмоциональный отклик в душе зрителя, если дал возможность заглянуть вглубь себя, значит спектакль прозвучал, а театр выполнил свою задачу, уверен главный режиссер Камаловского театра Фарид Бикчантаев. Его последний спектакль «Однажды летним днем, поставленный по пьесе норвежского драматурга Юна Фоссе и номинированный на главную театральную премию страны «Золотая Маска, стал прозвучавшим в Казани событием и дал возможность поговорить о том, что скрывается за театральной формой и о том, как существует сегодня татарский театр.Спектакль в девять вечера не для праздной публики" Фарид Рафкатович, «Однажды летним днем - это ваш первый спектакль, номинированный на «Золотую Маску. Как происходил отбор? Повлияло ли на выбор экспертов, что вы сами несколько раз были в жюри «Золотой Маски?" Я не думаю, что это могло повлиять. Мы и до этого неоднократно посылали свои спектакли на «Маску. Посылали и «Черную бурку, и «Три сестры, и «Рыжего насмешника. Экспертный совет отсматривал спектакли, но до номинации дело не доходило. «Три сестры не взяли сугубо по техническим причинам " театр находился на капитальном ремонте и мы просто не могли его показать экспертам, а после ремонта поезд уже уехал. И поскольку до этого мы им высылали и высылали диски, а результата не было, в этот раз я высылать диск отказался. Пусть приезжают сами и смотрят спектакль вживую. И это не мой гонор, не поза, это тот случай, когда по видео невозможно оценить спектакль, а ведь мы сделали несколько записей, но все они не передают атмосферы, искажают картину. Эксперты смотрели в несколько заходов. Сначала приехала одна группа, потом другая, потом у них было долгое голосование… в итоге мы попали в конкурсную программу и 15 апреля мы играем наш спектакль в центре Мейерхольда в Москве." Вы представлены в четырех номинациях: спектакль малой формы, работа режиссера, главная женская роль, работа художника по свету. Но часто бывает, что признание критиков и зрителей не совпадает. Подчас критики просто дивятся тому, что нравится публике, и наоборот. Как ваш спектакль воспринимают татарские зрители?" Я бы не стал делить публику на татарскую и не татарскую. Есть просто зритель. Мы принципиально поставили начало спектакля на 21.00, отсекая, таким образом, праздную публику. К театру у всех разное отношение и разные от него ожидания. Это был эксперимент. В девять вечера придут только те, кто действительно этого хочет, те, у кого представления о театре совпадают с нашими. По-моему, нам это удалось, и мы хотим, чтобы эксперимент, на который мы пошли в Малом зале, устоялся и продолжился. Сейчас мы там репетируем «Кроткую Достоевского, хотим начать «Ричарда III.Самое сложное — это попасть в настоящее" С выходом «Однажды летним днем совпала ваша публичная лекция «Современный театр: элемент развлечения или новая философия?. А вы сами знаете ответ на этот вопрос?" О, это была скорее не лекция, а беседа на тему, встреча с людьми, которым было любопытно. Пришло очень много людей из Университета, студентов, преподавателей филологии, истории, философии, психологии. Кто-то впервые оказался в татарском театре. У кого-то уже было свое представление о нем, свой сложившийся образ. Мы начали общаться и оказалось, что многие очень хорошо разбираются в истории нашего театра, в истории татарской драматургии. Естественно всем было очень интересно обменяться мнениями. Как я к этому отношусь? Я считаю, что театр должен быть разный. Если есть театр как индустрия развлечения, то, слава богу, пусть он будет, я в этом отношении очень либеральный человек. У них своя публика, у нас своя." Но вы как главный режиссер разве не должны соединять одно и другое?" Да, конечно, но это очень непростой путь. И мы очень медленно — один шаг вперед, два шага назад — по нему движемся, и у нас уже есть какие-то успехи на этом пути. В репертуаре появилась по-настоящему серьезная национальная драматургия, и спрос на нее просто невероятный. Это и «Кукольная свадьба, и «Дивана, и «Черная бурка, и «Мулла." Если говорить о философии театра, то ведь театр всегда отвечает на вопросы, которые ставит жизнь. Вот в спектакле по пьесе Фоссе вы ведете разговор о времени и об одиночестве. Это актуально?" Наверное, любой человек, и не только творческий, мысленно путешествует во времени. С годами, наверное, больше черпаешь из прошлого, чем обращаешься к будущему. Самое сложное попасть в настоящее. Через прошлое пытаешься сориентироваться в настоящем. И одиночество стоит на этом пути. А театр, наверное, не столько отвечает на вопросы, он скорее обязан вызывать эмоциональный отклик в человеке на то, что происходит вокруг. Остановить бег повседневности" На этом часто строится современная новая драма с ее подчас грубым переносом правды жизни на сцену. Вам это близко?" Я далек от этой тематики. Она меня мало привлекает. Нет, я рад, когда появляется новая драматургия, пытающаяся пройтись по болевым точкам, которые сегодня имеются в обществе. Другое дело, в какой форме это происходит. Современные формы я не очень приветствую, это не мое. Я понимаю, что эта форма зачастую и рождает тот эмоциональный отклик на то, что на нас наваливается. Здесь 150 человек погибло, там тысяча, мы привыкли ко всему этому, наши чувства притупились, и театр, непосредственный контакт со сценическим пространством, возрождает в обществе эмоциональность. Но формы, в которых это подается, меня, конечно, угнетают. Наверное, я стал уже каким-то академистом, для меня театр — это обязательное ощущение катарсиса. Процесс очищения через трагедию для меня очень важен. Если появляется возможность остановить бег человека, пусть даже на какое-то короткое мгновение, на миг задержать его, вот тогда театр состоялся, а просто так идти за тем, что мне и так знакомо, нет смысла." Ваш театр организовал и десятый год проводит конкурс «Новая татарская пьеса. Есть что-то интересное?" Мало. Мелкотемье. Такое впечатление, что пишущие люди живут в каком-то совершенно другом пространстве, другом обществе. Очень жалко и обидно. Такое ощущение, что они ничего не видели, ничего не знают, ничего не читали." Вы проводили у себя мастер-классы для актеров и режиссеров, режиссерские лаборатории. Не планируете что-то подобное для драматургов?" Очень хотим, чтобы что-то такое произошло и с драматургами. И труппа, и театр всегда должны как-то обновляться, ломать себя. У нас выстроена очень крепкая цепочка актер-режиссер. К нам приезжают молодые режиссеры, появляются молодые актеры. Есть живой процесс, а вот цепочка драматург " актер " режиссер пока на стадии обдумывания. Наверное, тут и наша вина есть. Мы пока не образовали то пространство, где бы молодые драматурги могли попробовать себя. Мы его ищем. Кроме того, все равно существует специфика национального театра.Консерватизм — это не ругательное слово" Многие говорят о том, что татарский зритель весьма консервативен и любит развлечения, то, что некоторые просто называют «тамаша. " Да, хорошее слово «тамаша. Это же хорошо." Желание праздника в жизни?" Да. А почему бы и нет? Тамаша - тамашачы. В этом есть какое-то особое единение зрителя и сцены. Все, кто приезжают к нам, особенно режиссеры, уезжают в полном восторге от нашего зрителя. Вот приезжал недавно Максим Кальсин, который будет у нас работать над постановкой романа Орхана Памука «Меня зовут Красный. Я его пригласил, чтобы он познакомился с труппой, театром. Он после каждого спектакля заходил ко мне в восторге от зрителей, мол, у вас здесь каждый вечер происходит чудо, такого простодушного диалога зрителя со сценой уже давно не знает русский театр. Это редкое взаимопонимание. И консерватизм это тоже не ругательное слово. Когда я говорю, что зритель консервативный, это же не значит плохой. В этом консерватизме есть свои очень важные зрительские качества. Наши зрители очень ревностно относятся к репертуару. Они не любят, чтобы им подавали не то, что бы они хотели. Они не отворачиваются от театра, но пытаются диктовать нам репертуарную политику. Считают, что театр это они, а не мы. И на этом строятся наши отношения. Возможно, не совсем правильные, но полюбовные. Как добиться, чтобы это были уважительные отношения — другое дело. Мы по крупицам пытаемся это уважение заслужить.На Някрошюса ходят, потому что престижно" Вы как-то говорили, что Казань не театральный город. С другой стороны, вы говорите, что татары очень любят театр. Как это сочетается?" Я это говорил в связи с тем, что в Казани мало драматических театров. Я считаю, что их должно быть больше." Это количественный показатель или качественный?" Пока хотя бы количественный, но когда-нибудь потом он перейдет в качественный. О том, что Казань не театральный город, я говорил давно." И поменяли свое мнение после приезда Додина и Някрошюса?" Да. В Казани происходит сейчас много интересных театральных событий. И театральная жизнь тихонечко набирает силу. Зрители привыкают к качеству и начинают отличать хорошее от плохого. Ушло засилье антреприз. Зрители начали воспринимать театр как некий цельный организм. Например, когда приезжал Додин, наша администрация думала, как привлечь зрителя. Додина у нас еще не знали, а вот имя Боярской, которая у него играет, на слуху. Наши администраторы предлагали написать на афишах, что приезжает Боярская. Додин категорически запретил это делать. Приезжает Театр. И это нормально, правильно. С другой стороны, вот зрители пошли на Някрошюса, но мало кто действительно что-то понял и воспринял образный мир его спектаклей. Это сложный театр, но люди идут. На Някрошюса идут." Но идут потому, что престижно прийти и сказать, что был, или..." Конечно. Это так же престижно, как пойти на фестиваль Шаляпина. Престижно попасть на гала-концерт. Понимаешь ты что-то в опере, или не понимаешь, это уже не имеет никакого значения. Приехал в Москву, и первым делом в театр. Понимаешь, не понимаешь, не важно. Мне, например, звонил недавно один приятель, который поехал в Москву. Спрашивал в какой театр ему пойти. Не что посмотреть, а в какой театр пойти. Ну как я ему скажу? Спрашиваю: Ну что у тебя? - МХАТ Горького? — Ни в коем случае. - Малый театр? — Ни в коем случае. Да что же такое, он мне говорит. А как я ему посоветую? У меня свои пристрастия, у него должны быть свои. Махнул я потом рукой, и предложил пойти туда, что поближе. Ему важно было пойти. Ну как это: приехать в Москву и не побывать в театре?" А в чем престиж посещения татарского театра?" Ну, наверное, попасть на премьеру, у нас аншлаги, каждая постановка попадает в эпицентр общественного внимания, престижно обсудить последнюю премьеру в театре Камала." Я сейчас была свидетельницей того, как люди спрашивали в кассе билеты на спектакль, а их не было." Да, в этом году у нас вообще наблюдается взрыв зрительского интереса. Мы усилили рекламную кампанию, продажу билетов по интернету. Вводим разные ноу-хау и пытаемся увлечь зрителя. Вот притащил наш директор откуда-то цветочный автомат в фойе. Крутится машина с цветами, как в аэропортах, а на букетах ценники висят, и у зрителя проскакивает мысль, что актеры будут выходить на поклоны. Почему бы не поблагодарить их цветами? И в антракте они идут и покупают цветы, которые потом получат актеры. Мы создаем удобство для зрителей, и то уважение, которое мы проявляем по отношению к ним, возвращается к нам: актеры получают цветы. Сейчас вот мы освободили пространство в фойе под выставки молодых художников, у нас регулярно проходят мероприятия «Новой волны - движения молодой татарской поэзии, проходят заседания клуба «Калеб и многое другое. Театр становится местом сгущения эстетического пространства, местом соединения искусств.Татарский Ренессанс" По поводу соединения искусств. В декорациях «Банкрота на сцену выезжает трамвай, трансформирующийся в экран для показа кинохроники. Смешение искусств на сцене — это веяние времени?" Наверное, да. Конец 19-го — начало 20 века это мое любимое время, и я хочу воссоздать его атмосферу. Это татарский Ренессанс, когда произошел не только экономический рост татарского общества, но и интеллектуальный. Выросла самооценка, самосознание нации. Все взрывается в витке пассионарности, как у Гумилева. С другой стороны, я понимаю, что любой прогресс влечет за собой регресс, и история «Банкрота это попытка выявить ментальность татарского предпринимателя, той его разновидности, которая понимает, что надо что-то делать, но дальше обмана не идет. У татар есть пословица «Урыс баеса - чиркэу сала, татар баеса - хатын ала. Да, это сатира, но в то же время это честный взгляд на происходящее, взгляд без критики. Это факт, явление, которое было в жизни. Галиаскар Камал что видел, то и писал. И в этой авантюре была какая-то красота, хороший элемент актерства, все же поверили герою, что он с ума сошел." В этом году вы собираетесь ставить Наки Исанбета «Ходжа Насреддин. Ходжа Насреддин тоже персонаж предприимчивый и артистичный." Я свято верю, что это суфийский персонаж. Я долго готовлюсь, набираю материал, надо опять погрузиться в суфизм, почитать что-то, посмотреть." Съездить на могилу Ходжи Насреддина в Акшехир вТурцию?" Ну это же псевдомогила, кенотаф. Тогда уж лучше съездить в Бухару, где похоронен Накшбанди, или в Конью, где покоятся останки Руми. Главное, надо умудриться сделать так, чтобы аромат образа не исчез." Вам интересно время пассионарности, а зрителям? Иногда кажется, что передача «Давай споем пользуется большим спросом, чем театр." Никогда не будет такого, что все будут слушать только Ильхама Шакирова или Моцарта. Пусть искусство будет разное. Как Тригорин говорил: «Зачем толкаться, всем места хватит. Будет небольшая горстка людей, слушающих Ильхама Шакирова, а другая, побольше, современную эстраду. И она тоже развивает искусство. Ну может не развивает, но готовит почву для восприятия серьезной музыки. Драматический театр не такое высокое искусство, как например, опера или симфоническая музыка. Чайковского и Верди будут слушать всегда. Живописью будут любоваться всегда. Спектакль исчезает мгновенно. У него короткая жизнь. Он должен прозвучать здесь и сейчас, а завтра он уже уйдет историю. Спектакль каждый день живет и умирает на сцене. Он может остаться только в легендах и мифах, его уже невозможно возродить, и это нужно признать. А вот песни остаются.Три звезды в Лондоне за национальный вопрос" Вы говорите про нашего зрителя. А что происходит, когда вы вывозите театр на гастроли? Как татарский театр воспринимается зарубежной публикой?" Ну, к сожалению, вывозить татарские спектакли за рубеж нам удается не часто. Чаще вывозим классику. Вот возили «Немую кукушку в Лондон и получили три звезды в “Times, очень хороший результат." Но это ведь очень национальный спектакль, поднимающий вопрос: кто же мы такие, татары?" Направленность нашего театра на болевые точки для британцев оказалась очень важна. Там сумасшедшее количество каких-то мюзиклов и прочего развлекающего материала, но все равно они считают, что театр должен откликаться на общественные вопросы, а национальный вопрос для них вечная тема с их проблемой Ирландии. Для них наш спектакль оказался своего рода откровением и на спектакле были в основном британцы. В Лондоне очень сложно заявить о себе. Они считают себя театральной столицей мира. И прозвучать там - значит прозвучать в мире. Даже Додин, даже Большой театр, как нам сказали в посольстве, ездят туда уже лет пять, чтобы заслужить признание. Потом мы показали там бухараевскую сказку по Тукаю, «Первый театр Галиаскара Камала. Все это было для них дико интересно. По большому счету, мы можем там заявиться только этнографически, фольклорно. Драматические театры у них свои как грибы растут. Там, за рубежом, не знают, не представляют себе, насколько богата Россия. Когда я был в Авиньоне в составе российской театральной делегации, то от национальных республик я был один, и я пытался донести до сознания французов, что если они хотят увидеть что-то самобытное, новое, им нужно ехать в Башкирию, в Чувашию, Хакасию и Якутию, к нам. Для французов, а это ведь даже не Америка, театральная Россия это Москва с Питером, Сибирь да Урал. Всего остального для них не существует. Я пытался им объяснить, что поехав в республики, они увидят другую театральную Россию. Не едут.Диаспоре нужны концерты, а не драматический театр" А татары за рубежом? Они вам поддержка?" Там у них своих забот предостаточно. Мы были в Турции в татарской деревне. Что можно сказать о турецкой татарской диаспоре? То, что она очень быстро ассимилируется. В Финляндии она существует, но очень малочисленна. Мы были в Хельсинки, Риге. На гастроли приезжали татары из Эстонии и Литвы. Их тоже очень мало. В Австралии — черт их знает. В Америке? Были в Сан-Франциско, встречались с местными татарами. Они разрознены, ну и как всегда: там, где татар собирается много, они всегда начинают делиться на группки. Это совершенно непонятное татарское свойство. Туда, в Сан-Франциско, еще Марсель Хакимович ездил, возил тогда им кассеты со спектаклями, пытался их как-то заинтересовать, но нет. Возможно, им нужны концерты, а не драматический театр." А вы не планируете внести татарский театр или какое-то его производное в список Всемирного наследия ЮНЕСКО? Вот смогла же Турция внести туда танцы дервишей." Хотелось бы, но с этим тоже надо подождать. Еще Булгар не могут внести в этот список. Нам же нужно для этого совершить какое-то турне, доказать свою уникальность. Вот можно было бы фестиваль «Навруз туда включить. Кстати, по поводу ЮНЕСКО. В 2015 году в Казани на базе Камаловского театра и Университета культуры будет проходить международная школа театральных педагогов «Аk-Ze, существующая под эгидой ЮНЕСКО. Будут студенты из Азии, Европы, естественно Татарстана. Вот вам еще один шанс, чтобы показать наше, татарское. Журнал Татарстан.Беседовала Алсу Салахутдинова. 7 марта 2014г.
Вторник 11.03.2014
0
Подпишитесь на рассылку, чтобы быть в курсе новостей театра