РусТатEng

«Без ветрил» в Камаловском: в них живут и умирают

Георгий Цхвирава, как первый приглашенный режиссер, взявшийся за татарский текст в главном драматическом, почти без потерь поборол изначального Тинчурина, вытащив из него трагедию вычеркнутых в ходе революции поколений.

Назвав спектакль «Воспоминаниями о будущем», главный режиссер Омского академического театра драмы сходу решил отойти о жанра сатиры, в котором прочитывалась пьеса Карима Тинчурина, где, вроде бы, изображалась гибель класса татарских купцов, которые сквозь Первую мировую, революцию, гражданскую войну и НЭП лишались остатков всякого благочестия. Цхвирава, поставивший уже немало спектаклей на тему этой эпохи, они, очевидно, интересовали именно как страдальцы эпохи, за 16 лет потерявшие всякую опору.

В этой трагедии духа есть одна проблема — текст, в котором остаются уже ненужные в нынешнюю эпоху герои. Приходится их брать с собой, хотя это и вредит действию. Это революционеры, воплощаемые на сцене Сунгатом (Ильнур Закиров). Его многословный пафос и отказ сотрудничать с купцом Нуретдином (Рамиль Вазиев) и его любимцем Батырханом (Эмиль Талипов) в первой части кажутся абсолютно лишними. Вопросы исчезает вместе с большевиками, с сатирическими сценками из жизни столицы, когда мы оказываемся в охваченной революционной лихорадкой Казани, где баи должны вывернуть карманы, чтобы за них вступились войска. Потому что солдаты не хотят биться за идею, за народ, им нужна твердая валюта.

И тут начинают обнаруживаться истинные герои пьесы. Это, конечно же, Мисбах Хаджи, которого с традиционно впечатляющей эмоциональностью играет Искандер Хайруллин. Его коллега Нуретдин идет на поводу громких речей Батырхана (и куда, кстати, тот говорит? В публику, он вообще не смотрит на сцену, и в этом неистребимом и вызывающем недоумение желании Талипова красоваться есть своя режиссерская правда). А Мисбах отвечает закономерным кукишем: «С деньгами я могу организовать не только национальный мусульманский полк, но и полк кафиров (неверных — Прим. ред.)». Не верит он в то, что за деньги можно вернуть нацию, коли все ценят только монеты.

То, что Сунгат в этой катавасии абсолютно не нужен и играет роль этакой машины судьбы, говорит и тот факт, что он абсолютно не меняется по ходу спектакля. С его противниками — история иная. Они меняют одежды, беднеют, но не падают духом. Мисбах превращается в старьевщика, Нуретдин — в сапожника. И если со вторым судьба поступила так неспроста (ведь он хотел заработать денег на военной промышленности, желая, чтобы кровопролитие продолжалось еще дольше), то Мисбах, кроме своего умения считать деньги, ни в чем страшном, вроде, и не замечен. Он просто проигравший.

И кому? Своему работнику Зайнетдину (Алмаз Сабирзянов). Вначале он нелепый мальчик на побегушках, а в конце — нэпман, который купается в ванной и плюет на какие-либо идеи, которые ему пытаются продать бывшие купцы. Он тоже верит только в деньги и предлагает вкладываться в общее дело финансами: «Ваше знание останется при вас, мое невежество при мне. Их мы не возьмем в компанию». На ком он женат? На дочке Нуретдина Дильбар (Лейсан Файзуллина), которая эффектно превращается из неженки, повернутой на платьях и влюбленной в Батырхана, сначала в готовую пролить кровь за дело родины гордую девушку, а потом — в послушную нэпманшу, приносящую мужу какао и согласную выселить родного отца из дома. Потому что в новой эпохе ему нет места.    

Символом происходящего становится задвинутый в тексте куда-то далеко военный Сахипгерей (Ильдус Габдрахманов). Сначала в его в традиционном амплуа алкоголика не чувствуешь чего-то нового. Но Сахипгерей начал пить только в Гражданскую, от ужаса перед тем, как изменилась жизнь. От того, что он в юности ходил в кружок социалистов, а после расстреливал крестьян в дивизии Каппеля. Эпоха его перемолола, человека, который явно не хотел становиться злодеем.

В конце герои, которых нищета не сбила с желания воплотить в жизнь свои идеи, уходят в подполье, обещая продолжение, «вторую часть романа», скрываясь в сценическом люке. На него Нуретдин стелет коврик и совершает короткий намаз. Скорее, это истихара, молитва, которую совершает, чтобы получить ответ на важный вопрос. И, наверное. он звучит так: мы не были ангелами, мы брались за оружие, мы гонялись за богатством, но виноваты ли мы в этом или сама эпоха? И даже если мы виноваты, то почему нас ты наказал больше?

8 октября, Радиф Кашапов, журнал "Собака".

Оригинал статьи: http://www.sobaka.ru/kzn/city/theatre/50221

0
Подпишитесь на рассылку, чтобы быть в курсе новостей театра