КИЛМЕШӘК / ПРИШЛЫЙ
До начала осталось:
КИЛМЕШӘК / ПРИШЛЫЙ
00
дней
:
00
часов
:
00
минут
:
00
секунд

СЛЕДОМ ЗА МЕЧТОЙ

Понедельник 03.09.2018

Театральное представление создают не только актеры и режиссеры. Есть много других профессионалов - художников, композиторов, декораторов, бутафоров и других, - которые вносят большой вклад в создание действа. Наш собеседник Салима Аминова рассказывает о работе балетмейстера и премьерах Камаловского театра.

Салима Салаватовна Аминова – балетмейстер, заслуженный деятель искусств РТ (2007). Окончила Казанский государственный университет культуры и искусств. Балетмейстером Татарского академического театра работает с 1992 года. Постановщик танцев к спектаклям: «Голубая шаль» К. Тинчурина, «Жан Баевич» Г. Исхаки, «Родословная», «Зятья Гэргэри», «Прощайте» Т. Миннуллина, «Баскетболист» и «Казанские парни» М. Гилязова, «Ханума» А. Цагарели, «Смелые девушки» Т. Гиззата и многим другим. В качестве режиссера работала над спектаклями «Коза, овца и др.» и «Derdmend».

- Салима Салаватовна, начинается новый театральный сезон. Какие премьеры ожидают почитателей национального искусства? Что интересного в плане хореографии готовите Вы?

- Первым в ноябре зрители увидят премьерный спектакль «Мәңгелек буран» (по роману Чингиза Айтматова «И дольше века длится день»). Думаю, что выбор режиссером произведения было продиктовано близостью темы ему самому и обществу – людям, которые приходят в театр.

Для меня работа над хореографическими сценами в спектакле будет и сложной, и интересной одновременно. Прежде я над произведениями Чингиза Айтматова не работала. Но как-то в Москве мне довелось увидеть постановку по его произведению «Материнское поле» в пластическом решении – признаюсь, была поражена тем, как можно сделать такое произведение только на пластике, без слов. Меня это очень впечатлило, вызвало восторг, но, естественно, мы повторяться не будем. Хотя перед нами стоит непростая задача: в пластике люди должны будут показать чувства животных – верблюдов. Задумки есть, но как все будет выглядеть, станет понятно только в процессе работы, репетиций.

Готовятся также спектакли «Пять вечеров» А. Володина, который ставит наш молодой режиссер Айдар Заббаров, и «Бию пэрие» («Очарованный танцем»), премьера которого состоится в декабре. Этот спектакль в основном построен на танцах.

- О чем он?

- Под исполнителя главной роли Ильдуса (актер Ильдус Габдрахманов, супруг Салимы Аминовой – прим. ред.) в 1990-е поставлены такие спектакли, как «Учитель танцев», «Ромео и Джульетта». С тех пор подобные постановки не делались давно. Год назад, незадолго до юбилея Ильдуса, наш драматург Ильгиз Зайниев предложил реализовать юбилейный спектакль с нашими новыми идеями. Тогда юбилейный вечер получил широкий резонанс. Мы сделали вывод, что люди ждут продолжения истории. Поэтому Ильгиз написал новую полноценную двухактовую пьесу «Бию пэрие» о жизни человека, влюбленного в танец…

Не хочу пока раскрывать все секреты – я в этом плане очень суеверный человек. И интервью перед премьерами никогда не даю – это впервые. Это потому, что бережно отношусь к тому, что «ходит» внутри меня, к своим идеям, и даже маленькую частичку вдохновения не выпускаю, пока идея не оформится в готовый номер и не предстанет перед зрителями. В первую очередь это нужно мне самой, чтобы я сделала свою работу, чтобы не перегореть.

- Хорошо, тогда поговорим о юбилейном вечере прошлого года. Что Вы хотели воплотить, и все ли удалось осуществить?

- Первоначально, конечно, хотелось показать возможности актеров в плане их пластики движений. Мне бывает жаль, что не всегда реализуется то, что есть в актерах камаловского театра, как мало зрители знают о этом. Вторая мотивация – продемонстрировать музыкальность исполнителей, специфичность их голосов. Этот спектакль украсят песни Эльмира Низамова, очень мелодичные, которые остаются в памяти.

На юбилейном вечере камаловцы исполняли не только национальные танцы, но и современные, зарубежные. Был также эксперимент и с классическим балетом: «во сне» герой танцует с настоящей балериной. Мы взяли за основу отрывок из «Кармен» Бизе, когда она встречается с Хосе, и у нас этот номер исполнили драматический актер и балерина, что было необычно. Реакция нашего зрителя на такой ход была очень позитивной. Роль Кармен исполнила Айсылу Мирхафизхан, солистка театра оперы и балета. Она выросла в драматическом театре, несомненно, обладает актерским дарованием и способностью существовать в рамках нашего театра.

- Часто ли Вам приходится делать такие спектакли со множеством танцевальных номеров, и как они воспринимаются зрителями?

- Этот спектакль по количеству танцев можно сравнить с «Голубой шалью», «Учителем танца», «Казанскими парнями»… Наш зритель любит песенные и танцевальные номера. Но сейчас время другое, сама форма подачи должна быть новой, более продуманной. С появлением различных танцевальных шоу на телевидении хореография ушла далеко вперед. Отношение к ней стало очень серьезным. Сейчас хореография – не просто сам танец, но и раскрытие какой-то темы, выражение чувств, эмоций. И все это зритель увидит в новом спектакле. И для меня это определенный вызов, впереди предстоит такая работа, что мне пока неспокойно в плане творческом.

Все время встает вопрос – какая же хореография будет, и какая современная культура должна быть в национальном театре? Возможно, это не революционный подход, но то, как мы все видим и хотим выразить, будет все-таки современным взглядом на национальную хореографию.

- Как происходит Ваше взаимодействие с режиссером? Вы даете ему какие-то свои рекомендации?

- В театр я пришла на четвертом курсе института культуры, пригласил меня Фарид Бикчантаев. Представляете, в академический театр режиссер приглашает человека без опыта! Тем не менее именно он сыграл большую роль в создании театральной хореографии – дал направление, как подходить к театральной хореографии. Я начала работать в театре под его влиянием, руководством. Возможно, мы учились вместе, потому что он сам в тот момент был выпускником ГИТИСа, самым молодым режиссером. В самом начале своей творческой деятельности Фарид Бикчантаев собрал команду единомышленников, людей, которые чувствовали бы то, что он хочет воплотить.

В течение последующих лет работы в театре у меня формировался свой взгляд на хореографию. Но принципиальной позиции у меня нет – мне всегда интересно послушать мнение режиссера, который озвучивает свою концепцию – как видит он. Но сейчас уже чаще в театре доверяют моему опыту.

- По поводу хореографической подготовки актеров – они все ее проходят?

- Они получают хореографическое образование в театральном училище.

Актеры национального театра – многогранные. С приходом Фарида Рафкатовича пластике стало уделяться особое значение. В театре два раза в неделю проводятся занятия по танцу, пластике, которые входят в программу ежедневных тренировок актеров. Не каждый театр проводит регулярные занятия, а у нас это поставлено на систематическую основу, поэтому и эксперименты мы используем смело. За счет этих занятий мы также поддерживаем форму.

- Вы и сами принимаете участие в спектаклях?

- Жизнь так сложилась... Я всегда мечтала танцевать, бредила танцами. Но в 17 лет получила травму, изменившим мою жизнь. Сейчас понимаю – травма стала поворотным моментом, приведшим меня на сцену в другом качестве.

После окончания школы не сразу поступила в институт. Два года до него проработала хореографом в Доме пионеров. Когда я ставила с детьми номера, получала большое удовольствие от происходящего, но больше – от обратной энергии того, что делала.

И в институте по искусству балетмейстера меня просили ставить танец. Я видела, как ребятам – хорошим танцорам и хореографам – было непросто, мне же композицию было проще выстраивать.

Да, я была задействована в постановках в качестве актрисы. Мне было очень интересно увидеть себя в новой форме. Это был эксперимент главного режиссера театра Марселя Салимжанова – чтобы я станцевала в спектакле «Эзлэдем, бэгрем, сине» Туфана Миннуллина. Это была совместная работа режиссера Исрафилова из Оренбурга и балетмейстера Николаева из Украины. С этим спектаклем мы объездили много городов страны – это был очень интересный период.

- Вы также работали как режиссер?

- Вместе с Ильдусом мы впервые в 2015 году поставили сказку. Наверно, атмосфера сотрудничества, взаимодействия с режиссерами, с которыми я проработала больше 25 лет, повлияло на решение попробовать себя в плане режиссуры. В данный период я даже больше тяготею к пластической режиссуре, так как это направление еще не изучено мною, для меня сейчас это новая волна в искусстве. Но пока этого в будущем специально не планирую – как судьба распорядится.

- Что для Вас является стимулом для роста в профессиональном плане?

- Татьяна Тарасова однажды сказала, что само время диктует – бежать с ним или нет. Есть силы, есть интерес – беги со временем, интересуйся, смотри, реализовывайся! Не хочешь заниматься – не занимайся. Нам обоим интересно знать, что на сегодняшний день происходит с хореографией. В январе мы с Ильдусом вместе поехали в Питер на мастер-класс зарубежных педагогов. Мы смотрели спектакли в «Ленсовете», «Александринке» и Большом драматическом театре. И нам очень интересно то, что происходит в мире. Ведь спектакли, которые мы ставили 10 лет назад, они отражают то время. Всегда интересно протаптывать дорогу вперед.

Да, есть номера, которые не подвержены влиянию времени, они остаются актуальными. Например, ансамбль «Казань» уже четверть века танцует «Голубой туман», который я им ставила. Конечно, хочется, чтобы оставались такие номера, над которыми время не властно.

А есть спектакли, которые через 10 лет можно поставить снова уже с другой хореографией, с другой пластикой. Тема остается той же, но в новой подаче.

Определенное расширение кругозора дает также сотрудничество с другими театрами. Считаю, что это прекрасная возможность посмотреть на свой театр другими глазами, а также обогатить свое видение, какие-то моменты в себе смешивать, не зацикливаться на одном.

Я ставила танцы не только в России, но, например, в Анкаре (Турция). Там мы репетировали спектакль «Погасшие звезды» («Сунгэн йолдызлар») без переводчика, но за счет пластики и музыки актерам все было понятно.

Когда я ехала в Турцию, очень волновалась, потому что одно дело – работать в Башкирии, Татарстане. Но удивительно – оказалось, что актеры везде одинаковые, независимо от национальности. Если актеру интересно работать, он душу тебе отдаст. Вот и в Анкаре получился такой совместный фейерверк чувств.

С актером необходимо быть на его волне – быть честным и наивным, как он. В то же время нужно вести его за собой в ту идею, которую ты воплощаешь. В нашем театре у актеров высокие требования и к себе, и к хореографу, что стимулируют к тому, чтобы готовиться к работе с ними. Я понимаю, в какой труппе работаю, поэтому требовательна и к себе, и к актерам.

- Работали ли Вы с большими коллективами, например, на городских праздниках? Если да, то чем отличается работа в театре и взаимодействие с массовой группой?

- Это было очень давно. На сабантуе Кировского района нужно было собрать несколько коллективов, но я не получила от этого удовольствия. Этим должны заниматься те постановщики, которые практикуют это постоянно.

В моей практике была работа с ансамблем танца «Казань». Я была у истоков этого коллектива. Сотрудничала с ним четыре годы, совмещая с работой в театре. Но в итоге сделала выбор в пользу театра.

- Почему?

- Для меня в танце первична актерская игра, подача актерской игры в танце. В ансамбле «Казань» задействована только «физическая составляющая».

В ансамбле все его участники должны соответствовать определенным физическим стандартам – по росту, комплекции. Но танец ведь не ограничивается только рамками этих стандартов. И театр в этом плане не имеет рамок, ведь танец намного многограннее… У каждого человека есть своя определенная удивительная пластика, в которой он существует. Моя задача – показать ее.

- Вы делегируете свои обязанности по постановке кому-то или все-таки сами все создаете? Есть ли у Вас помощники-хореографы?

- Да, это моя мечта, чтобы со мной рядом были такие люди. Знаете, что интересно, актеры ведь сами понимают, чувствуют, что необходимо им самим. Например, как-то на репетиции «Учителя танцев» Люция Хамитова мне сказала, что ей «не хватает рывка вперед». И для меня важно реализовать ощущения актера, поэтому, где необходимо, добавляем динамику, или наоборот – отказываемся от движений, если они не органичны для исполнителя. Ведь от того, насколько его ощущение комфорта уходит в сам спектакль, и зрители это чувствуют.

- Что для Вас сам танец, движение?

- Думаю, что через это я высказываюсь, выражаю себя, свой мир, как я его вижу. Все-таки это больше мироощущение – и в профессии, и в отношении к искусству. Я побаиваюсь произносить такие слова: «Вот это – моя жизнь!» Понятно, что это жизнь, но в если углубляться, это – самовыражение.

- С чего начинается номер?

- С мысли. Она приходит, потом ты ищешь, как ее реализовывать – какие для этого есть возможности, музыка, какие требования. Не могу сказать, что все это стопроцентно получается. Иногда бывает так, что понимаешь, что что-то идет не так, но не знаешь, как это построить. В такие моменты, пользуясь советом Фарида Рафкатовича, делаю паузу. Но чаще я берусь все-таки за то, что могу сделать, реализовать. Например, очень осторожна с мистическими темами – не всегда берусь за них, потому что для меня это очень тяжелый и таинственный процесс.

Если вижу, что тема моя, она мне интересна, первым делом интересуюсь, кто будет композитором. Музыка – определяющий фактор, что я смогу реализовать ее и свою идею. Все «складывается в корзиночку», и из этого начинаем «формировать букет». Процесс создания номера – очень долгий, мне необходимо все продумывать, промыслить, прожить для того, чтобы я приступила к этой работе.

Бывает, что меня приглашают за две недели до премьеры. Я могу это сделать, но понимаю, что номер выстраивается только за счет моего опыта, профессиональных наработок. Но удовлетворение мне приносит все-таки долгий, продуманный процесс – хотя бы с месяц. Тогда могу просмотреть максимально – все ли сделано, что планировалось.

А вообще я думаю, что процесс творения происходит так же у всех творческих людей. В нашей профессии нужно работать очень много, чтобы что-то получалось. Я имею в виду в плане затратном - физическом и эмоциональном.

В основном сначала я подаю свою пластику. Но у актера это получается по-другому, поэтому начинаю «вытаскивать» его пластику. Это все тоже идет в поиске. Но первоначально, конечно, я говорю, что мы должны сделать.

Как у Пины Бауш – она просила актеров выразит то чувство, которое она, например, хочет показать. Через эту пластику она потом создавала хореографию. Выводить это все, брать эти цвета – настоящее мастерство, и в этом, как мне кажется, заключается хореография. Другой мой кумир - хореограф Акрам Хан. Он индийского происхождения, но вырос в Лондоне, и синтез двух этих культур, выраженный в его хореографии, в форме существования танцора, получился просто потрясающий.

… Мне как-то позвонили и сказали – девочка придет, Вы научите ее, пожалуйста, ставить танцы. Вы знаете, невозможно этому научиться за неделю-две. В начале своей карьеры я бралась за любые постановки, на которые меня приглашали. Я всегда думала о том, что получаю опыт, набиваю руку для дальнейшей работы. Думаю, что невозможно вот так взять и научиться. Даже в институт боялась прийти преподавать только потому, что понимала, насколько трудно научить этому – с этим нужно жить, фанатично пребывать в этом. Но мои студенты не должны повторять меня, они обязаны следовать своим путем. Преподаватель может только направлять, давать подсказки, но в любом случае новый хореограф вырабатывает свой уникальный стиль путем поисков и изучения всего этого.

- Хотелось бы услышать о самом ярком моменте, который Вам запомнился в Вашей практике: в танцах, работе с актерами, спектакле? И с какими трудностями приходилось сталкиваться?

- Трудности?.. Наверно, это в плане придумывания номера. Для меня самый сложный период – когда я выстраиваю номер, живу в этом, когда не отпускаю мысли, что нужно композицию сделать определенным образом. Отмечу, что в этом процессе актер – мой единомышленник.

А по поводу яркости – для меня каждый спектакль нес свое особое излучение. Я никогда не могла сказать – вот это было лучшее. Естественно, особо запоминаются те, над которыми был проведен большой объем работы, вложено много труда, и которые долго существуют. Но нет любимых или нелюбимых – для меня они дороги все.

Конечно, к концу сезона я очень выдыхаюсь. Не в физическом плане, а эмоциональном. Не все ведь знают, какого напряжения стоит эта работа. Как-то однажды костюмер мне сказала: «даже не думала, что процесс у тебя такой долгий и трудный – ты же 2-3 часа присутствуешь на сцене, а потом все думают, что ты отдыхаешь». Только пожив с нами и посмотрев, с чего все это начинается и во что выливается, она смогла оценить мой труд.

- На юбилейном вечере Ильдуса Габдрахманова была основная мысль - «мы в театр идем на поиски своей мечты». Работа в театре для Вас – состоявшаяся мечта?

- Я не хотела бы говорить «состоявшаяся мечта». Человек всегда должен жить какой-то мечтой, она должна быть бесконечной. Смысл всегда в том, что ты идешь за этой мечтой, она движет тобой и вдохновляет.

Для меня мечта – это бесконечность. Она всегда должна идти впереди, и мне не хочется ставить точки.

Фотограф Ляля Кузнецова, Дамир Юсупов

Беседовала Роза Ибрагимова

Журнал "Эксперт Татарстан", сентябрь 2018 года




Подпишитесь на рассылку, чтобы быть в курсе новостей театра
Ошибка, введите корректный адрес