<b><i>Оригинальный текст: </i></b><a target="_blank" href="http://www.sobaka.ru/kzn/city/theatre/40979"><b><i>http://www.sobaka.ru/kzn/city/theatre/40979</i></b></a><br> <br> <b>25-27 октября на малой сцене театра имени Камала прошли премьеры спектакля «Улетные танцы» по пьесе Салавата Юзеева. Его герои - лизоблюды. </b><br> <br> Режиссер спектакля Рамиль Гараев учился у Фарида Бикчантаева и Марселя Салимжанова, до этого ставил пьесы «Прости меня…» Лябиба Айтуганова, «Гармонь» Ильгиза Зайниева, «Мать» по Мустаю Кариму. По словам Салавата Юзеева, на второй день после того, как он передал текст в театр, Бикчантаев заявил, что она будет ставится. А на вопрос, смешно ли, ответил: «Страшно». <br> <br> Спектакль получается абсолютно узнаваемым, но при этом сюрреалистичным. Его место действия - невероятно красивый уголок природы, главное в котором - потрясающего вида горное ущелье. Около него стоят два одинаковых шатра - кухня и зал для высоких гостей, которые приехали за день до охоты. Им прислуживают трое - бесконечно преданный самой идее поклонения чинам, считающий, что даже смерть не может стать причиной для остановки праздника Атабай (Наиль Дунаев), ироничный и практичный Руфин (Ильдус Габдрахманов) и только пробующий силы в этой ипостаси Раян (Алмаз Гараев). Весь спектакль они носятся по сцене с подносами, дерутся, когда хочется им - и когда это нравится хозяевам. А также обсуждают баб и кино, выясняют, все ли трое здесь находятся для того, чтобы их «приметили». Ну, практически Труффальдино, Сганарель и Фигаро. Только лишенные внятных амбиций. <br> <br> При этом из палатки доносится лишь музыка и невнятное бормотание явно не последних людей в республике - они произносят, судя по репликам слуг, тосты, ругаются, борются, а также пару раз требуют танцовщицу (Айгуль Миннулина), чтобы она исполнила им нечто восточное, а может, и заглянула в покои. <br> <br> Словом, картина неприглядная. При этом слуги и женщина - образы явно символистские, а не реальные. Они, мол, даже в аду будут прислуживать, стараясь добавить кипяточку. Чуть дальше - и начнется гротеск. Порой это переходит в откровенное тыкание зрителю - мол, смотрите, актеры носят фраки, не вынимая плечиков, а Атабай настолько яростно произносит речи про почитание сильных мира сего (без какого-либо двойного дна), про командность, что того и гляди, завопит татарскую мантру «Будем вместе, будем едины!». Изящнее выглядит решение любовной линии, в котором артисты перевоплощаются в акробатов, парящих над сценой в танце. <br> <br> Для автора вообще не важны те, кто вне сцены веселится. Только те, что таскают креветок и шампанское. Во многое его мысли пересекаются с идеями, озвученными в прошлом сезоне в «Ходже Насретдине», где толпа, получившая право голоса, не выбирает ничего лучшего, как попросить еще больше худшей доли. <br> <br> И когда действие доходит до момента, когда служение может привести к смерти от руки пьяных стрелков, все четверо решают освободиться от наваждения, в буквальном смысле - стать птицами, о чем, похоже, давно мечтает танцовщица. Не хочется спойлерить, но выглядит это несколько трагично, если воспринимать буквально. Выводы же остается делать самому зрителю, который, верно, будет обескуражен неприятным ощущением, что все происходящее касается и его. Или выскажется, напротив, что ничего подобного в республике и ее культурном коде нет.<br> <br> <b><i> "Собака". Радиф Кашапов. 25.10.2015г.</i></b><span id="bx-cursor-node"><b><i> </i></b></span><br>
Оригинальный текст: http://www.sobaka.ru/kzn/city/theatre/40979
25-27 октября на малой сцене театра имени Камала прошли премьеры спектакля «Улетные танцы» по пьесе Салавата Юзеева. Его герои - лизоблюды.
Режиссер спектакля Рамиль Гараев учился у Фарида Бикчантаева и Марселя Салимжанова, до этого ставил пьесы «Прости меня…» Лябиба Айтуганова, «Гармонь» Ильгиза Зайниева, «Мать» по Мустаю Кариму. По словам Салавата Юзеева, на второй день после того, как он передал текст в театр, Бикчантаев заявил, что она будет ставится. А на вопрос, смешно ли, ответил: «Страшно».
Спектакль получается абсолютно узнаваемым, но при этом сюрреалистичным. Его место действия - невероятно красивый уголок природы, главное в котором - потрясающего вида горное ущелье. Около него стоят два одинаковых шатра - кухня и зал для высоких гостей, которые приехали за день до охоты. Им прислуживают трое - бесконечно преданный самой идее поклонения чинам, считающий, что даже смерть не может стать причиной для остановки праздника Атабай (Наиль Дунаев), ироничный и практичный Руфин (Ильдус Габдрахманов) и только пробующий силы в этой ипостаси Раян (Алмаз Гараев). Весь спектакль они носятся по сцене с подносами, дерутся, когда хочется им - и когда это нравится хозяевам. А также обсуждают баб и кино, выясняют, все ли трое здесь находятся для того, чтобы их «приметили». Ну, практически Труффальдино, Сганарель и Фигаро. Только лишенные внятных амбиций.
При этом из палатки доносится лишь музыка и невнятное бормотание явно не последних людей в республике - они произносят, судя по репликам слуг, тосты, ругаются, борются, а также пару раз требуют танцовщицу (Айгуль Миннулина), чтобы она исполнила им нечто восточное, а может, и заглянула в покои.
Словом, картина неприглядная. При этом слуги и женщина - образы явно символистские, а не реальные. Они, мол, даже в аду будут прислуживать, стараясь добавить кипяточку. Чуть дальше - и начнется гротеск. Порой это переходит в откровенное тыкание зрителю - мол, смотрите, актеры носят фраки, не вынимая плечиков, а Атабай настолько яростно произносит речи про почитание сильных мира сего (без какого-либо двойного дна), про командность, что того и гляди, завопит татарскую мантру «Будем вместе, будем едины!». Изящнее выглядит решение любовной линии, в котором артисты перевоплощаются в акробатов, парящих над сценой в танце.
Для автора вообще не важны те, кто вне сцены веселится. Только те, что таскают креветок и шампанское. Во многое его мысли пересекаются с идеями, озвученными в прошлом сезоне в «Ходже Насретдине», где толпа, получившая право голоса, не выбирает ничего лучшего, как попросить еще больше худшей доли.
И когда действие доходит до момента, когда служение может привести к смерти от руки пьяных стрелков, все четверо решают освободиться от наваждения, в буквальном смысле - стать птицами, о чем, похоже, давно мечтает танцовщица. Не хочется спойлерить, но выглядит это несколько трагично, если воспринимать буквально. Выводы же остается делать самому зрителю, который, верно, будет обескуражен неприятным ощущением, что все происходящее касается и его. Или выскажется, напротив, что ничего подобного в республике и ее культурном коде нет.
"Собака". Радиф Кашапов. 25.10.2015г.
25-27 октября на малой сцене театра имени Камала прошли премьеры спектакля «Улетные танцы» по пьесе Салавата Юзеева. Его герои - лизоблюды.
Режиссер спектакля Рамиль Гараев учился у Фарида Бикчантаева и Марселя Салимжанова, до этого ставил пьесы «Прости меня…» Лябиба Айтуганова, «Гармонь» Ильгиза Зайниева, «Мать» по Мустаю Кариму. По словам Салавата Юзеева, на второй день после того, как он передал текст в театр, Бикчантаев заявил, что она будет ставится. А на вопрос, смешно ли, ответил: «Страшно».
Спектакль получается абсолютно узнаваемым, но при этом сюрреалистичным. Его место действия - невероятно красивый уголок природы, главное в котором - потрясающего вида горное ущелье. Около него стоят два одинаковых шатра - кухня и зал для высоких гостей, которые приехали за день до охоты. Им прислуживают трое - бесконечно преданный самой идее поклонения чинам, считающий, что даже смерть не может стать причиной для остановки праздника Атабай (Наиль Дунаев), ироничный и практичный Руфин (Ильдус Габдрахманов) и только пробующий силы в этой ипостаси Раян (Алмаз Гараев). Весь спектакль они носятся по сцене с подносами, дерутся, когда хочется им - и когда это нравится хозяевам. А также обсуждают баб и кино, выясняют, все ли трое здесь находятся для того, чтобы их «приметили». Ну, практически Труффальдино, Сганарель и Фигаро. Только лишенные внятных амбиций.
При этом из палатки доносится лишь музыка и невнятное бормотание явно не последних людей в республике - они произносят, судя по репликам слуг, тосты, ругаются, борются, а также пару раз требуют танцовщицу (Айгуль Миннулина), чтобы она исполнила им нечто восточное, а может, и заглянула в покои.
Словом, картина неприглядная. При этом слуги и женщина - образы явно символистские, а не реальные. Они, мол, даже в аду будут прислуживать, стараясь добавить кипяточку. Чуть дальше - и начнется гротеск. Порой это переходит в откровенное тыкание зрителю - мол, смотрите, актеры носят фраки, не вынимая плечиков, а Атабай настолько яростно произносит речи про почитание сильных мира сего (без какого-либо двойного дна), про командность, что того и гляди, завопит татарскую мантру «Будем вместе, будем едины!». Изящнее выглядит решение любовной линии, в котором артисты перевоплощаются в акробатов, парящих над сценой в танце.
Для автора вообще не важны те, кто вне сцены веселится. Только те, что таскают креветок и шампанское. Во многое его мысли пересекаются с идеями, озвученными в прошлом сезоне в «Ходже Насретдине», где толпа, получившая право голоса, не выбирает ничего лучшего, как попросить еще больше худшей доли.
И когда действие доходит до момента, когда служение может привести к смерти от руки пьяных стрелков, все четверо решают освободиться от наваждения, в буквальном смысле - стать птицами, о чем, похоже, давно мечтает танцовщица. Не хочется спойлерить, но выглядит это несколько трагично, если воспринимать буквально. Выводы же остается делать самому зрителю, который, верно, будет обескуражен неприятным ощущением, что все происходящее касается и его. Или выскажется, напротив, что ничего подобного в республике и ее культурном коде нет.
"Собака". Радиф Кашапов. 25.10.2015г.
Фотогалерея
