РусТатEng

ЖИЗНЬ НА КРАЮ. ОСОБЫЙ МИР ТЕАТРАЛЬНОГО ФОТОГРАФА ФОАТА ГАРИФУЛЛИНА

«Если ваши фотографии недостаточно хороши — значит, вы были недостаточно близко»,— говорил известный фоторепортёр Роберт Капа. Про Фоата стоит сказать так: если фотография получилась недостаточно хорошо, значит, вы мало дистанцировались.

Работы Фоата — это максимальная удалённость от людских страстей и отлаженных сценариев. Это взгляд из-за декораций, это равноудалённое отношение к людям, предметам, материалам, словам и пьесам. В его фотографиях человек играет небольшую роль по сравнению с миром вокруг. Но это отнюдь не приниженный человек. Это скорее философское переосмысление места человека-наблюдателя в огромном разнообразном мире.

Фоат, вы работаете в театре имени Галиасгара Камала с 1994 года, а как вы вообще пришли в театр?

— До 1994 года я в основном снимал натюрморты и пейзажи. Фотографом в театре работал Шамиль Баширов, и когда уходил, предложил это место мне. Здесь была хорошая лаборатория и возможность заниматься фотографией профессионально, так что я согласился.

То есть раньше вы вообще не были связаны с театром? А ведь для стороннего человека театр — это такой полигон страстей и интриг. Какое у вас было впечатление, когда вы здесь оказались?

— Здесь всё необычно. Но про интриги я ничего не знаю. Фотограф вообще — просто наблюдатель, а если вовлекаться в сам процесс, то это уже другая фотография получается. Я и по характеру не вовлекаюсь в интриги. Больше всего мне интересно поймать момент, как в закулисном чёрном пространстве формируется спектакль.

У меня ощущение, что для вас закулисье — что-то типа фотолаборатории.

— Пожалуй, да, очень близко. Это похоже на проявку фотографий. Именно за кулисами собираются художники, актёры, декораторы, множество других людей, и что-то возникает. Как будто меняется сама форма: из абстрактных отдельных фигур появляется нечто совершенно новое. Для меня это самое заманчивое. Репетиция имеет свою многослойную атмосферу: столько оттенков и нюансов — вот актёр играет, а вот он ещё не полностью вовлечен, интересен сам этот переход из одного состояния в другое.

Каждый спектакль создаёт совершенно иное пространство, я его воспринимаю в первую очередь визуально. То есть атмосфера спектакля для меня создается не в текстовом пространстве, а скорее через фактуру, образное решение.

Театр за годы моей работы в нём изменился технически: стало меньше декораций, появились новые интересные фактуры, больше образности. Мне как фотографу всё интереснее. Каждый раз с рождением нового спектакля думаешь: как ты будешь снимать, и заранее невозможно предугадать, что получится в результате. 

А вы помните свою первую фотографию в театре?

— Нет, сразу было много текущей съёмки. Тогда снимали где-то десять-пятнадцать плёнок на спектакль, а сейчас делаем четыреста-пятьсот фотографий. Из них остаётся около пятидесяти снимков. Так что основная масса времени уходит на обработку.

За столько лет должна была сложиться целая фотолетопись. Как, скажем, приходили молодые актёры: вот он только появился в театре, а вот его первая серьёзная роль. Кто-то это видит?

— Фотографии идут в музей и в основном показываются только во время юбилеев.

У вас было время, когда вы ничего не могли сфотографировать?

— Нет, снять что-то можно всегда. В любом месте можно сделать интересные фотографии, главное — увидеть. Мне нравится путешествовать, но редко это удавалось. Вот Стамбул для меня — уникальный город, там можно бесконечно снимать, так всё переплетено и так много различных наслоений — как в книгах Орхана Памука, когда из каждой мелочи выстраивается целая история.

Но для того, чтобы увидеть такие истории, мне не обязательно куда-то ехать. В театре эти наслоения особенно переплетены — здесь и обыденная жизнь, и выдуманная, и личный опыт, который привносит каждый, и столько фактуры. Я не знаю, можно ли выделить театральную фотографию в отдельный жанр, но здесь и репортаж, и натюрморт, и портрет.


Что такое театральный фотограф? Человек, который снимает спектакли, вроде бы всегда вторичен — потому что он идёт за режиссёром, художником, актёрами. Театральный фотограф бесконечно плодит отражения отражений, потому что работает с зеркалом театра.

И в тоже время это независимый наблюдатель, который каждый день фиксирует, как работает странная и разнообразная машина театра. Её нельзя снять с наскока, театральный фотограф должен быть готов, по сути дела, к многолетнему проекту.

Чтобы сделать хороший кадр закулисья, фотограф должен обладать соответствующим характером и умением быть незаметным: ведь он во время спектакля — человек лишний, он как бы ничего не привносит в спектакль. Физически он всем только мешает в замкнутом пространстве кулис.

Для Фоата характерно слиться с кулисами, он как бы часть их. С одной стороны, он — часть обыденной жизни театра: с повседневным общением, закулисными интригами, тяжёлым трудом и гастрольной жизнью, с другой — он всегда проходит по краю, ни во что не вмешиваясь.

Фоату интересен лишь сам момент превращения, та граница, где повседневный мир переходит в залитую светом сцену. Он всегда на этой невидимой границе: и не зритель, и не участник. В каком-то смысле любой фотограф приносит себя в жертву, он растворяется как человек, исключая себя из ситуации на каждой съёмке. Но театральный фотограф исключает себя на всю жизнь, потому что его съёмка как бы не заканчивается никогда...

Оригинал статьи: журнал "Казань", март 2016, Юлия Калинина.

0
Подпишитесь на рассылку, чтобы быть в курсе новостей театра