РусТатEng

Когда вся жизнь – на сцене

Она обожает  афоризмы, любит отдыхать в деревне, неравнодушна к политике.  Ее знаменитый сын Фарид Бикчантаев – главный режиссер Татарского государственного академического театра им. Г.Камала. Конечно, он  гордится своей мамой, которая умеет и блистать, и быть в тени, но всегда остается верна себе, своим внутренним принципам. 55 лет на сцене, 25 лет педагогической деятельности, множество разноплановых ролей. И это не предел. Наиля ГАРАЕВА, народная артистка Татарской АССР, заслуженная артистка России, актриса театра им. Камала относится к тем людям, над которыми годы не властны. Она по-прежнему востребована в своей профессии, ездит на гастроли, общается с коллегами, и искренне радуется новым премьерам.

Наиля Хакимовна, вы неоднократно подчеркивали, что живете только сценой, и что на первом месте для вас всегда был и остается театр. Многочисленные роли - судьбы, драмы, трагедии – все  это проходит через вашу душу актрисы, оставляя  каждый раз особый след.  Каковы были предпосылки в детстве к тому, чтобы позже настолько чувствовать свое единение с театром?

-На выбор профессии ребенка всегда влияет атмосфера семьи, хотим мы того или нет. Мое детство проходило в послевоенные годы, но почему-то оно запомнилось совсем не трудностями. У нас дома был культ красоты. Сегодня, с высоты прожитых лет, не понимаю, как тогда, в тяжелое время, мама  смогла заполнить дом не просто уютом, но особой атмосферой, благодаря которой я росла, впитывая в себя любовь к музыке, театру,  поэзии. Отца не помню, поскольку, вернувшись после войны,  раненый, он недолго прожил. По рассказам мамы, он очень любил театр, хорошо был знаком с артистами татарского театра и даже с композитором Салихом Сайдашевым. Папа пел на театральных мероприятиях. Мама много об этом рассказывала нам и старалась воспитывать меня, сестру и брата, в любви к прекрасному. Представьте, что мы, дети в одной семье, все окончили музыкальную школу. Брат хорошо играл на скрипке, работал в оркестре знаменитого Натана Рахлина. Сестра  - на фортепьяно, я закончила отделение скрипки. Я не знаю, насколько хорошо технически я владела этим инструментом, но, по крайней мере, старалась играть с душой.  

Жили мы на улице Подлужной в Казани, на берегу Казанки, с одной стороны -  это центр города, с другой - деревенская улица, с частными домами, где людей по утрам будили петухи. Все соседи друг друга знали, и я всегда старалась сподвигнуть ровесников на что-нибудь интересное, придумывала игры, но больше всего  мне нравилось ставить сценки на разные темы. Я была слишком активной, ходила на разные кружки во Дворце пионеров, в школе участвовала в мероприятиях, где надо было петь, читать стихи или устраивать представления. А в девятом классе целенаправленно ходила в драмкружок, где преподавал актер русского драматического театра им. В.И. Качалова. Бабушка переживала, считая меня слишком мечтательной, оторванной от реальности. Но я так не думала и очень гордилась, когда от Дворца пионеров поехала в «Артек». Вспоминая то время, могу сказать, что государство уделяло большое внимание детям и молодежи, тем более, когда речь шла о детях войны. Нам очень помогали учителя - фактически вторые родители. Перед поездкой в «Артек» они меня одели с головы до ног, чтобы я чувствовала себя там уверенно. Помню, как педагоги переживали за нас, следили за успехами выпускников, поздравляли, сопереживали, продолжали общение, то есть добрая связь старших и младших поколений не прерывалась с окончанием школы. Педагог по литературе Аркадий Мельников, который блестяще знал поэзию и прозу разных эпох, написал обо мне статью в газету, когда только-только начинался мой театральный путь. Физику у нас преподавал брат Аделя Кутуя, который умел так творчески «преподнести» свой предмет, что даже я, гуманитарий,  всегда с удовольствием спешила на его уроки. А со своей классной руководительницей я общалась вплоть до ее ухода из жизни.

Детство запомнилось мне очень светлым и добрым, потому что я занималась, чем хотела, училась, играла, к чему-то стремилась, и никто никогда не говорил про деньги, как сейчас, (у кого игрушки лучше, у кого одежда  красивее).

Вы окончили театральную студию при Большом драматическом театре им. В.Качалова. Но наверняка  мечтали учиться в Москве?

- Я очень хотела учиться в Высшем театральном училище им. Евгения Вахтангова. Вахтанговская школа была и остается хранителем театральной культуры, ее лучших достижений и традиций. И, конечно, поступить сюда было бы огромным счастьем. Но я, наверное, была слишком наивной, не готовой к конкуренции, к борьбе за место «под солнцем». Простая девочка в ситцевом платье, с косой, из провинции,  увидела на экзамене московских красавиц на высоких каблуках, уверенных, знающих себе цену, и закомплексовалась, «зажалась». Педагоги оценили мои способности, однако посоветовали поступать в театральную студию при Большом драматическом театре им. В.И.Качалова, которая как раз открывалась в тот год. Помню, как я расстроилась, но советом воспользовалась и поступила. Студию хотели преобразовать в высшее учебное заведение, правда, это намерение государства осталось нереализованным. Зато произошла крепкая связка «театр Качалова - театр Камала», ведь в театральной студии на одном курсе, только в разных группах, вместе со мной учились будущие ведущие артисты двух театров – русского и татарского - Ирек Багманов, Расим Салахов, Людмила Маклакова, Евгений Кузин, Юрий Федотов, Ирина Чернавина, Вадим Кешнер. Это была хорошая школа, позволившая каждому раскрыть свою индивидуальность.

Вы поступали в русскую группу студии? А когда  в  вас «пробудился» национальный дух?

- Действительно, я окончила русскую школу, пересмотрела все русские спектакли, слушала по радио «вахтанговцев», пробовала свои силы в ТЮЗе, а вот татарские  спектакли на тот момент оставались для  меня новинкой. Почему так получилось, не знаю. Ведь, например,  моя бабушка  даже не умела говорить по-русски, она соблюдала религиозные обряды, включая намаз, читала только по-татарски. Папа пел татарские песни,  в его библиотеке особое внимание уделялось  книгам Тукая, Такташа. А у меня национальный дух, сопричастность со своим народом проявились не сразу, но зато достаточно сильно.

Если говорить о том, как я оказалась именно в татарской группе студии, то  в этом смысле мне помог Ширъяздан Сарымсаков, в то время главный режиссер театра им. Г.Камала. Именно он направил меня на путь истинный, сказав, что моя судьба в татарском театре. Преподавали у нас известные мастера сцены: Празат Исанбет, Хусаин Уразиков, Габдулла Шамуков. Уже на втором курсе режиссер Рафкат Бикчантаев пригласил меня на роль Рахили в спектакле Хай Вахита «Беренче мэхэббэт» («Первая любовь»). Хотя без слухов все равно не обошлось. Не верили в то, что городская девушка сможет хорошо сыграть деревенскую героиню. Критически относились к моему знанию татарского языка. Но я старалась как могла. В театре надо быть сильной, уметь не поддаваться  сплетням. Я старалась не замечать этих разговоров, я просто работала.

В1960 году я дебютировала, а в 1961 году меня взяли в труппу театра. С того момента и до сих пор  выхожу на сцену. Разноплановых ролей за эти годы было немало: Рамзия («Если улыбнется счастье», Х.Вахит), Зубаржат («В ночь лунного затмения» М.Карим), Асель («Тополек мой в красной косынке» Ч.Айтматов), Гюльтекин («Айдын» Д.Джаббарла), Изабелла  («Мера за меру» В.Шекспир), Бибкайнур («Смелые девушки» Т.Гиззат), Энже («Кул Гали» Н.Фаттах), Мать («Приехала мама» Ш.Хусаинов). Каждый раз новая роль - испытание, проверка себя. Я не могу играть, а живу на сцене. Невозможно существовать по графику «отрепетировал - сыграл спектакль - побежал по своим делам». Хотя сегодня творческая молодежь невероятным образом умеет все совмещать, но у нас семья всегда оставалась на втором плане. По два - три месяца на гастроли ездили, по всем деревням Татарстана, по разным городам Советского Союза. Строго выполняли государственный план для театров по обеспечению населения страны, культурой. Эта система сделала нас сильными, преданными театру до мозга костей, верными своему делу и долгу до конца.

Наиля Хакимовна, при том, что вы отдавали себя театру без остатка,  вы воспитали замечательного сына, который сегодня является главным режиссером вашего любимого театра…

- Да, Фарид вырос в театре.  Можно сказать: он дитя театра, он впитывал в себя сценический дух все детство. В полной степени я не могла уделять ему время, с ним нянчилась и моя мама, и ближайшие родственники.  Но в самые ответственные моменты, когда важно было направить сына по верной дороге,  я всегда была рядом. Например, когда он поступал в театральное училище, мне пришлось настоять на том, чтобы он учился в татарской группе. Когда Фарид был студентом ГИТИСа, причем в группе Марии Кнебель - ученицы Станиславского,  после первого семестра его должны были забрать в армию. Я приложила все усилия, чтобы служить он пошел после завершения первого курса, потому что нельзя прерывать учебу после одного семестра. В свое время также настояла на том, чтобы Фарид стал режиссером. Во-первых, я видела в нем способности для этой деятельности, во-вторых, всегда мечтала, чтобы Фарид продолжил дело своего отца. Рафкат Бикчантаев  - талантливый режиссер,  актер, слишком рано ушел из жизни,  далеко не в полной степени реализовав  себя. Он сыграл большую роль в развитии театра.

А что вы думаете про роль современного театра? Находясь столько лет на сцене, вы замечаете, что зритель меняется, что у него, может быть, другие ожидания от спектаклей?

- Молодая режиссура сегодня больше склоняется к тому, чтобы удивить, произвести внешний эффект. Многим режиссерам становится важно, не что, а как! Театр имени Камала довольно осторожно в этом плане себя проявляет, сохраняя национальные традиции. Не растерять их и в то же время соответствовать времени - сложная задача.  Если спектакль ни о чем, если в нем нет ни идеи, ни сути, ни смысла, тогда что вынесет зритель для себя? На мой взгляд, задача театра -  не развлекать, а возвратить человека к самому себе. Нужны спектакли, которые заставляют задуматься, волноваться, мыслить. Зрителя надо воспитывать в хорошем смысле слова. Я, хотя и стараюсь в какой-то степени следить за жизнью коллег в других театрах, но иногда вижу там также спектакли, после которых становится плохо.

А вы можете отказаться от роли, если она вам по каким-то причинам не нравится?

- Нет, пожалуй. Я работала с разными режиссерами, включая своего сына, и могу точно сказать, что режиссер всегда видит и чувствует гораздо глубже актера. Именно таким блестящим психологом был Марсель Салимжанов, сугубо национальный автор. А Фарид - ученик Марселя Хакимовича, он взял от своего наставника все самое важное и глубокое. Он не просто ставит спектакль, он его вынашивает и «рожает» долгие месяцы. Я никогда не отказывалась от ролей, хотя иногда и не понимала, почему тот или иной образ должен стать моим. Вот у Туфана Миннуллина в пьесе «Родословная» мне досталась роль женщины, которая пережила ГУЛАГа. Все ее родные расстреляны, она возвращается с тяжелым чувством домой после долгих лет ссылок. Героиня употребляет алкоголь, курит, но глубоко убеждена, что не растеряла в себе человеческих качеств, сохранила в себе не только личность, но и национальный дух. Сложный образ, но Фарид убедил меня в том, что я справлюсь и открою в себе новые качества. Так и получилось, я шла от внешнего к внутреннему (грим, парик, костюм), и нашла, за что «зацепиться», как  правильно подать героиню. Если есть единение у актера с режиссером, тогда и будет результат. А методы достижения единения у каждого свои.

Наиля Хакимовна, говорят, вы читаете намаз, выполняете религиозные предписания. Как соотносится ислам с вашей профессией?

- Понимаете, в жизни каждого человека наступает момент внутренней потребности в вере. Когда я почувствовала эту потребность, то без проблем научилась читать намаз, выучила необходимые молитвы, стала соблюдать обряды. Конечно, сегодня мне все это очень помогает в духовном плане. По поводу совместимости профессии актрисы и религии сказать однозначно не могу. Я все-таки пришла к необходимости соблюдать нормы ислама уже в довольно зрелом возрасте, когда многие роли уже были позади, когда у меня появилось  время  и на размышления, и на  получение необходимых знаний. Но сегодня есть молодые актрисы, которые живут по нормам шариата и при этом активно работают в театре. Как им это удается, загадка.

Вы можете назвать себя счастливым человеком?

- Конечно. Вся жизнь на сцене - об этом можно только мечтать. Когда не стало Советского Союза, и многие люди растерялись, не зная, как жить в новых условиях, меня выручала сцена. Только театр помог не сломаться и жить в тех условиях, которые поначалу казались очень сложными. Именно в тот период я начала преподавать сначала в театральном училище, потом в академии культуры и искусств,  и посвятила педагогике 25 лет. Разве это не счастье, когда мои студенты до сих пор помнят меня, звонят, общаются, поздравляют с праздниками? Разве не счастье, что мой сын продолжил дело отца? Я благодарна судьбе за то, что все сложилось так, как сложилось.

Спасибо вам, Наиля Хакимовна, за такую содержательную беседу! Желаю новых творческих успехов!

Альбина ТИЛЕКЖАНОВА

Журнал "Элита Татарстана", апрель 2016.

0
Подпишитесь на рассылку, чтобы быть в курсе новостей театра