Художник-постановщик театра Камала рассказал о том, как создавалась сценография премьерного спектакля «И это жизнь?».

Входя в мастерскую Булата Ибрагимова — художника-постановщика Татарского Государственного академического театра имени Галиасгара Камала, попадаешь в совершенно другой мир. Вот стоит антикварный стул из массивного дерева с резными ножками, обтянутый лиловым бархатом. А вот витрина, в которой выстроились макеты сценических декораций к различным спектаклям. В воздухе витает запах картона, красок и много численных историй, судеб, страстей…

Булат Ибрагимов уже 15 лет работает художником-постановщиком в Театре Камала. Среди его работ спектакли известного режиссера Фарида Бикчантаева, такие как «Однажды летним днем» (номинант «Золотой маски»), «Кукольная свадьба», «Здравствуй, мама, это я» и «Запоздалое лето».

Экс-главреж казанского ТЮЗа Георгий Цхвирава дал высокую оценку сценографии Булата к постановке «Розенкранц и Гильденстерн мертвы», которая тоже номинировалась на премию «Золотая маска». Именно Цхвирава в свое время привез молодого выпускника художественно-постановочного факультета Санкт-Петербургской академии театрального искусства в Казань.

13 апреля Театр Камала представит зрителю премьеру спектакля Айдара Заббарова «И это жизнь?» по мотивам произведений татарского классика Гаяза Исхаки. Художником в этой постановке стал Булат Ибрагимов. Как и во что одевали актеров, откуда брались идеи декораций и в чем особенность профессии художника-постановщика, он рассказал корреспонденту нашего журнала.

— Все в общих чертах знают, какова основная миссия художника-постановщика. Но что скрывается за кули сами профессии, в чем главная суть?

— Профессия художника-постановщика требует постоянного совершенствования. Мы должны идти в ногу со временем, чтобы привязать внимание зрителя к сцене. Поэтому в процессе работы продолжаешь учиться. В институте нас учили, как создавать декорации и оформление по произведениям. Наш педагог Геннадий Петрович Сотников — человек с передовыми взглядами — рассказывал, как цитировать классиков, при этом стилизуя работы под реальное время. Но в институте мы работали одни. На практике ты работаешь в паре с режиссером, и как тот или иной сюжет перенести на сцену решается только в тандеме. У режиссера есть свое видение, и ты должен это учитывать. К примеру, мы ставим Шекспира, но декорации и оформление могут быть стилизованы под наше время. Так диктует режиссер, это его трактовка.

— Но ведь классики — своего рода летописцы своей эпохи, и детали оформления — костюмы, интерьеры — имеют историческую ценность. Как вы относитесь к тому, что это все теряется в современной трактовке произведений?

— Сейчас это общая тенденция всех театров. Мало кто делает четкую иллюстрацию того времени, в котором происходят события по сюжету. Лично я сторонник того, чтобы приблизить зрителя к сюжету посредством именно современных стилизаций. Будет легче понять сюжет и проецировать его на себя, если мода того времени, детали интерьера или архитектуры получат современные акценты. Классические произведения — на все времена, сюжеты классиков актуальны и в современной жизни, и нотки современных реалий не делают их менее ценными. А вообще, зависит от режиссера. Он может сохранить документальность в сюжете, а может внести элементы андеграунда.

— Говоря об инновациях в театральном искусстве: в основе спектакля «И это жизнь?» лежат несколько произведений Гаяза Исхаки, объединенных в единую сюжетную линию. Не правда ли, необычный формат для театральных постановок?

— Да, такой формат новеллы больше характерен для кино, но в театре он тоже существует, хотя зритель к этому еще не совсем привык. Но всему свое время. На мой взгляд, скоро этот стиль постановок прочно войдет в драматическое искусство, потому что через несколько жизненных историй можно гораздо шире раскрыть основной замысел произведения.

В спектакле «И это жизнь?» Айдар Заббаров показал истории двух героев из разных произведений автора. Но эти истории объединены единой сюжетной линией, так как герои учатся в одном медресе, и основной идеей пьесы, в которой заложен контраст консерватизма и старых устоев с реформистскими взглядами на жизнь. В спектакле много монологов главного героя, так как он одиночка и часто рассуждает о чем-то. Через эти монологи раскрываются как его личные переживания, так и актуальные проблемы общества. К примеру, герой очень обеспокоен тем, что шакирдам (ученикам медресе — прим. ред.) недоступна образовательная литература, так как она вся выпускалась на русском языке. В итоге в медресе изучали только суры Корана, а те, кто хотел полу чить какие-то новые знания, вынуждены были учить русский самостоятельно.

— Булат, как вы смогли отразить единство и в то же время конфликт двух понятий — консервативности и реформации — в декорациях?

— Работа над этим спектаклем была сложной. В спектакле несколько картин, и чтобы не менять декорации на каждую сцену, нужно было найти какое-то универсальное решение, предметы, при помощи которых можно все сцены сыграть. Поэтому сначала нащупывали, за что можно зацепиться: фасад дома, сани, стог сена. Действие происходит на рубеже 19–20 веков. Старые устои уже начинают разрушаться, но до революции еще далеко, и в развитии общества заметно некое торможение. К примеру, в деревни уже начали проводить электричество, но процесс замер на этапе установки опор. Поэтому для декорации деревенских сцен мы использовали три электрических столба, на которых еще нет проводов. В планах было еще установить катушку с намотанным на нее электрическим кабелем, которая бы дополнила эту идею застоя.

Еще один элемент — сенные кипы, при помощи которых мы решаем различные сцены. Мы, понятно, не могли поставить настоящий стог сена. Но при этом нам нужно было что-то мягкое, так как кипы нужно было кидать, на них же прыгать. Было предложено использовать упругий синтепон, который мы перетянули рыболовной сетью.

— Во что будут одеты актеры?

— С костюмами тоже сложно было решить: вот главный герой в деревне, а вот он гуляет по Казани. Понятно, тут нужен универсальный силуэт, чтобы актерам не бегать за кулисы переодеваться. Поэтому в зимних сценах это тулупы и у деревенских жителей, и у шакирдов. Также шакирдов одели в пиджаки и брюки. Но пиджаки стилизованы под то время, в котором происходят события — лацканы выше, нежели у современных.

Для актрис костюмы тоже многофункциональны. Потому что в одной сцене она играет сестру, а через секунду — уже служанку. Поэтому силуэты платьев упрощены, нет оборок, кистей, не стали одевать девушек в камзолы. Просто дополнили платье жакетиком, сняв который, актриса уже готова к новой сцене.

Главным элементом сценографии спектакля «Миркай и Айсылу» является полупрозрачный, во всю ширину сцены станок, расположенный в глубине. Это и мост, и берег реки. На станке – силуэт ветвистого, черного, высохшего дерева, силуэт которого зеркально отражается в стеклах станка. Этот силуэт смотрится и как отражение в воде, и как массивные корни, оставшиеся без почвы и воды. Таким образом мы хотели добиться эффекта миража во время засухи. Проблема засухи, виновниками которой жители деревни считают оклеветанных девушку и юношу, - основная тема сюжета спектакля. За станком расположились длинные, пересекающие весь фон, черные прутья-стволы. Еще один элемент декорации, который передвигался по сцене и выполнял разные функции - полупрозрачный передвижной портал с двумя парами дверей. Он служил воротами, входом в дом, местом заключения и так далее. Единственным выразительным реквизитом во всех сценах служили металлические ведра в разных качествах. Режиссер продумал ведрам применение в каждой сцене, не используя ничего, кроме них. В костюмах героев использовал все те же черно-белые цвета. Силуэты вне времени. Массовые сцены играют все актеры театра, одетые в серые льняные рубахи и платья.

— Можно сказать, что сегодня Театр Камала — это современный татарский театр?

— Мы к этому стремимся, но нельзя резко менять концепт — есть риск потерять зрителя. Изменения сейчас происходят, но происходят постепенно, как и должно быть. В оформлении мы уже ушли в более современный, универсальный формат. То же направление выдерживаем и в костюмах. Универсальность позволяет создать гармоничную, целостную композицию, подчеркивающую сюжетную линию, но при этом делает сюжет более понятным и близким зрителю. В репертуаре театра стало больше неоднозначных, философских постановок без очевидных, контрастных эмоций, отрицательных или положительных персонажей. Где в сюжетах раскрываются проблемы современности, как, например, в спектакле «И это жизнь?». Именно такие пьесы могут заинтересовать молодое поколение и сделать Театр Камала актуальным на все времена.

Евита Саможенова, журнал "Эксперт Татарстан", апрель 2018