Театральное путешествие в «Клуб Шарык» / «Шәрык клубы» на театраль сәяхәт
До начала осталось:
Театральное путешествие в «Клуб Шарык» / «Шәрык клубы» на театраль сәяхәт
00
дней
:
00
часов
:
00
минут
:
00
секунд

Ода Айдара Заббарова в честь птицы-души (Симург)

Воскресенье 23.10.2022

Ода Айдара Заббарова в честь птицы-души (Симург)

И может быть, семь тысяч лет пройдет,
Пока поэт, как жрец, благоговейно
Коперника в стихах перепоет,
А там, глядишь, дойдет и до Эйнштейна.
И я умру, и тот поэт умрет,

А.Тарковский «Рифма»

В спектакле Айдара Заббарова «Көл» («Пепел») мир превращается в метафорическую Вселенную. Сценарист приглашает нас совершить путешествие из мира современных ситкомов в мир истории мировой и национальной литературы, взглянуть на существование человека сквозь призму темы: «Личность и власть». Цель – подарить каждому из нас шанс на духовное обновление, примерить одеяния птицы Симург. Сценарист продемонстрировал каждому зрителю потенциал расширения, таящийся в емкой метафоре «пепел из букв» ((Адлер Тимергалин), найденной в сокровищнице татарской литературы. Разрабатывая тему взаимодействия творческой личности с властью, Айдар Заббаров показал неистощимость и силу творческого потенциала в человеке.
Режиссер за основу своего сценария взял сюжет знаменитой комедии японского драматурга Коки Митани «Академия смеха» (1996), события которой происходят в сороковые годы ХХ в. в Японии. Драматург пытается получить разрешение на постановку шекспировской «Ромео и Джульетта», а Цензор – бывший военный – считает, что во время тягот и испытаний гораздо разумнее будет театры закрыть, а спектакли запретить. Пьеса японского драматурга является по форме философской комедией о Цензоре и талантливом Драматурге. Это остроумный парадокс, где тема противостояния художника и власти оборачивается совершенно неожиданной стороной. В процессе придумывания, переработки сюжета Цензор, недоумевающий над тем, почему его назначили контролировать театр, переживает эволюцию. От диалога к диалогу речь Цензора и Драматурга становится абсурднее. Пьеса в ходе переделок превращается в фарс. Приобщившись к творчеству, незаметно для себя Цензор “прозревает” и обретает свободу, т.е освобождается от костюма (футлярного существования).
Однако нерв спектакля, как нам показалось, вовсе не в остроумном описании цензурных перипетий и не в том, что происходит в конце, лишая их смысла, а скорее в том, что Айдар Заббаров демонстрирует, как ОСТАВАТЬСЯ ЧЕЛОВЕКОМ в условия сгущающегося мрака жизни. В основе восточного миропонимания и эстетики лежит глобальный код Инь/Ян, напоминающий нам о том, что свет существует лишь там, где есть тьма, иначе человеку была бы непонятна сущность света. Этот простой символ содержит в себе глубокую философию гармоничного бытия, единства, взаимозависимости вещей и явлений, пониманию того, что все в мире преходяще и лишь сам источник, сама сила, которая порождает все, является вечной. Задача человека работать над собой, чтобы найти баланс между противоположностями. Эпиграфом к спектаклю вполне могли стать строки из песни Зульфата Хакима «Ярым ай»: «ВАТАЛМАДЫ СИНЕ ЗАМАН ВӘХШИЛЕГЕ, СҮНДЕРМӘДЕ СИНЕ КАРА ЗАМАН!».
Вся структура спектакля выстроена на контрастах: света и тьмы и др. его варианциях. Музыкальной рамой спектакля становится музыка рока, дающая личности свободу от устоявшихся общественных принципов и стереотипов, от окружающей действительности. Отталкиваясь от эстетики японского искусства, Айдар Заббаров демонстрирует почтение к «солнцу» – творческой личности, фиксируя внимание зрителей на ней кинематографическими средствами: светом и цветом.
Айдар Заббаров доводит ситуацию с цензурой в театре до абсурда: помещает своих героев в хронотоп, где смеяться запрещено. Драматург (Эмиль Талипов), осмысливая эту трагическую для творчества ситуацию, закусив губу, остается верен себе, реагирует на внешнее давление каламбуром со словом “көл”: “смейся!” – “пепел”. Он станет структурообразующим в ситкоме Айдара Заббарова.
Параллельно условному сюжету с Цензором и Драматургом, в спектакле Айдара Заббарова проступает второй сюжет: «Цензура в истории татарской литературы». По мере своего развития он приобретает все больше трагические черты: мы слышим голоса тех, кто пострадал от цензуры в нашей стране. Здесь образ условного писателя персонализируется, и зритель становится свидетелем признаний конкретных татарских писателей, попавших под колесо цензуры. Исповедальную планку задает патриарх татарской литературы – Амирхан Еники – современник Х. Такташа. Как известно, татарский поэт-глашатай простых людей отреагировал на появление ГЛАВЛИТа в своей творческой жизни пронзительной репликой: “Такташ үлде” (“Такташ умер”), чем ввел татарскую интеллигенцию в оцепенение. Его младший современник Амирхан Еники, не выдержав давления в 1930 г., даже принял решение уйти из литературы. Советский хронотоп расширяется до хронотопа начала ХХ в. Из реплик Гаяза Исхаки и Габдуллы Тукая зритель узнает о «ежовых руковицах» царской цензуры. Благодаря упоминанию двух знаковых произведений татарской литературы (“Исчезновение через 200 лет”, “Китмибез”), здесь получает развитие третий сюжет сценария – «Нәрсә булды сиңа, газиз халкым?», который складывается из заголовков знаковых в истории татарской культуры произведений. Этот сюжет соткан из заголовков песен Зульфата Хакима («Нәрсә булды сиңа бүген», «Газиз халкым») и Хасана Туфана («Агыла да болыт агыла»).
Четвертый сюжет в спектакле прорастает в миф о вороне и скворце. Пространство спектакля втиснуто в кабинет Цензора (Алмаз Бурганов), заполненного белыми облаками из изрезанной на измельчителе бумаги, еще хранящей искру писательской мысли и полок, где ждут своей очереди произведения. Цензор изначально проявляет свою птичью-воронью сущность, когда медленно передвигается от полки к полки, цепляясь конечностями за их ребра. Ворон – птица, имеющая глубокую мифологическую семантику. С одной стороны, она является медиатором между жизнью и смертью, с другой – вестником зла. А Драматург (Эмиль Талипов) в своем поведении обнажает птичью сущность скворца, символизирующего свет Солнца. По мере развития сюжета раскрывается еще одна грань скворца, который выступает символом красноречия, обладающего умением убедить слушателя в чём угодно. Герой Эмиля Талипова демонстрирует мастерство в выстраивании диалога с остроумными комментариями в сторону.
Айдар Заббаров по мере развития сюжетного действа знакомит нас с историей театра – «Академии смеха» («Көлү йорты»): от средств выразительности паяцов народной комедии до средств выразительности актеров современнного ситкома или перформанса.
В древности человек, выстраивая театральное действо, опирался на средства выразительности, подсмотренные в животном мире, поэтому подражал птицам и животным, обнажая, например, в ритуальном танце птичью суть. В поисках следующего средства выразительности Айдар Заббаров бросает взгляд на клоунскую маску, т.к цирковая клоунада и комедия на сцене театра во многом сход¬ны своей универсальностью. Они несут в себе философию жизни народа, отражают проблемы и явления социального порядка.
Вглядевшись в персонажи Айдара Заббарова, легко обнаружить, что перед нами легендарная парочка Белого и Рыжего клоунов, на что указывают широкие штаны на подтяжках. Как известно, изначально их диалоги были основаны на систематическом унижении Белым клоуном Рыжего, чему мы и становимся свидетелем в инсценировке «Көл» («Пепел»).
Костюм цензора соткан из символических деталей: белый костюм и белые штаны на подтяжках (знак футлярного существования, знак Белого клоуна), вешалка вместо плеч (знак зависимости, внутренней потребности в придании формы, обретению себя).
Костюм Драматурга состоит из парика, костюма с чужого плеча (знака театральности, символ перевоплощения, ряжения), коротких штанишек с красными носками, отсылающих к Рыжему клоуну. Белый и Рыжий Айдара Заббарова продемонстрировали, что смех – вещь священная, радостная и грозная, способная наполнить светом мрак настоящего.
Сценография предельно скупа, каждая деталь становится понятна через еще одно средство театральности эзопов язык. Каждый подарок Драматурга Цензору, к примеру, преисполнен глубокого смысла. Вначале Драматург дарит “солдафону” хлеб. Эта метафора отсылает нас к 10-й сатире древнеримского поэта-сатирика Ювенала, которая использовалась им для описания современных ему устремлений римского народа:
Этот народ уж давно… все заботы забыл, и Рим, что когда-то
Все раздавал: легионы, и власть, и ликторов связки,
Сдержан теперь и о двух лишь вещах беспокойно мечтает:
Хлеба и зрелищ!...
Ювенал использует эту фразу для осуждения эгоизма простых людей, игнорирования ими более широких интересов и отсутствия гражданского долга в числе приоритетов.
Хлеб «высвечивает» человеческую природу Цензора-солдафона: он берет хлеб для матери.
Вторым подарком становится скворечник. Для Цензора он становится лупой, позволяющей понять истинную сущность вещи (спор Цензора с Драматургов, поместиться ли Ворон в скворечнике). Скворечник – русское изобретение, он несет в себе семантику на перекрестке: весной он обжит, зимой находится в запустении. Он несет в себе потенциал времени, постоянной утраты себя. Когда птица-душа этого сооружения улетает, остается лишь подобие домика. В то же время это сооружение побуждает птиц вернуться: побывав в его пространстве ворон возвращается к Цензору с целой семьей. Взаимодействуя с Вороном, Цензор демонстрирует живость своей души.
Драматург помогает Цензору избавиться от стесняющего костюма, прокрустова ложа инструкций, выпорхнуть из клетки и почувствовать полет творчества. Выдвигая все новые требования, Цензор, сам того не замечая, превращается в соавтора всё более смешной комедии «Приключения Ромео и Джульетты». Закаленный боями с актерами собственной труппы, драматург неутомимо подвергает переделке собственную пьесу, и исподволь вытягивает Цензора из государственного футляра, избавляя его голос от грозного каркания, помогая обрести его голосу человеческую интонацию, а облику – мыслящий вид. Цензор примеряет на себя навязываемую в ходе свой служебной деятельности маску и понимает всю ее безобразность (сцена ряжения Цензора в маску Полицейского). Цензор в финале демонстрирует способность пойти против правил: написав заявление, он сделал попытку освободить Драматурга от мобилизации. В финале герой сбрасывает с себя костюм, избавляется от вешалки и на его переносице появляются очки: так Айдар Заббаров демонстрирует наступление победы искусства над мраком действительности.
Режиссер заставляет своих героев существовать в режиме то ситкома, обнаруживающего способность к сатире, то народной комедии, то цирка, то музыкального и поэтического перформанса, сотканного из песен на стихи Цоя (“Моң”, “Минем белән син җырлап кара”), Зульфата Хакима (“Җырларым – хыялларым”, “Газиз халкым”), Хасана Туфана (“Агыла да болыт агыла”). Каждый из этих поэтов олицетворяют голос своей драматичной эпохи, живым голосом татарского народа. Чтобы зафиксировать внимание зрителей с клиповым мышлением на словах, режиссер прибегает к кинематографической проекции текстов на задник. Айдар Заббаров подчеркивает тесную взаимосвязь творческой личности с народом, который он представляет. Творец остро нуждается в народном отклике: “бер аваз бирче, газиз халкым!”, он побуждает нас избавиться от личины равнодушия, чтобы обнажить живую душу, которая способна реагировать на разные регистры спектакля «Көл» («Пепел»). Душа-птица, подобно Фениксу, способна к возрождению, что блестяще доказали писатели-шестидесятники и восьмидесятники, вынужденные длительное время существовать в ситуации разрыва с вековой литературной традицией ХХ в. в силу цензуры. Однако им удалось на пепелище букв возродить свободное слово в “оттепель” и в эпоху перестройки. Уже не одно поколение читателей оказывается во власти “облака” их творческой мысли.
Спасибо режиссеру и сценаристу за интересное прочтение комедии японского драматурга, переводчику (Ф. Зиганшин) – за мастерский перевод каламбуров, артистам – за интересные личины своих персонажей! Великолепный спектакль, который остро нуждается в живом отклике зрителей: «Волнуя и смеша, он (театр) заставляет снова /
Обдумать прошлое и смысл пережитого», «На путь неправедный он не дает свернуть, / Он к свету нас ведет, открыв нам правый путь». (Г. Тукай «Театр»)


 Милеуша Хабутдинова. 23.10.22.


Подпишитесь на рассылку, чтобы быть в курсе новостей театра
Ошибка, введите корректный адрес
Решаем вместе
Сложности с получением «Пушкинской карты» или приобретением билетов? Знаете, как улучшить работу учреждений культуры? Напишите — решим!